bild.jpg
autumn_hunter.jpg

Охотник Бутурлин Сергей Александрович

Одним из наиболее частых товарищей Бутурлина на охоте в родных местах был белоключевский лесник Григорий Иванович Чистиков - спутник еще детских охот. (Внук его Владимир Иванович Чистиков, и сейчас живущий в Белом Ключе, немало слышал рассказов об охотах деда с Бутурлиным). Моя двоюродная тетя Людмила Дмитриевна, тоже участница некоторых охот кузена, вспоминала, как Г.И.Чистиков, вернувшись с какого-нибудь из озер, призывал: «Ваше благородие, едемте,там уток до тысячи.» Отец не раз упоминает Чистикова при описании охот. Как-то при охоте в ноябре по первой пороше в Сурской пойме с младшим братом Валерьяном, Григорием Ивановичем «и еще одним «лицом женского происхождения», как выражались в третьей Думе», - рассказывает С.А. в статье 1915 г. - он из тройника с поднятым диоптром выстрелил по присевшему столбиком русаку на расстоянии шагов в 270. Местность от стрелка к зайцу и дальше шла вверх. Русак как подкошенный ткнулся мордочкой в снег. Однако никаких повреждений на зайце не оказалось. На снегу были ясны следы ног стрелка. С.А. срезал талину и попросил брата воткнуть ее в то место, где пуля ударила в землю, а затем посадить зайца, держа его за уши, на то самое место, где он сидел. Став так, как стоял, целясь в русака, но прицелившись не из ружья, а из 8-кратного цейссовского бинокля, С.А. ясно увидел, что талина, воткнутая шагах в 15 позади зайца, видна не из-за зайца, а совершенно рядом с его мордочкой. При вскрытии у зайца не оказалось ни снаружи, ни внутри никаких повреждений, кроме кровоизлияния в мозгу. Стало ясно, что пуля винчестера, прошедшая с большой скоростью на волосок мимо ушного отверстия, вызвала контузию - смертельный разрыв мозговых сосудов ударом воздушной волны.

Бутурлин считал, что всякий род охот интересен, и чем реже данный вид дичи или труднее охота, тем она интереснее. Но «...наслаждение охотой, - писал он в 1897 г., - зависит далеко не только (и не главным образом даже) от искусства и трудности стрельбы. Огромное значение имеет прелесть окружающей обстановки и, может быть, еще большее - работа собаки». Из охот по перу особо выделял он глухариный ток. «Здесь все соединяется, что может усилить привлекательность охоты, и то, что это первая охота по перу после зимы, и редкость, и даже величина птицы, и нередкая трудность охоты. Но и помимо всего этого в простых, негромких звуках глухариной песни есть что-то до крайности волнующее. Меня лично гон стаи, мертвая стойка или, наконец, нападение крупного зверя волнуют и захватывают меньше..» («Псовая и ружейная охота»,1901 3).
Бутурлин был решительным противником осенних охот, но возражал своему в этом смысле единомышленнику, принижавшему привлекательное этих охот: «Против весенних охот можно и должно бороться, пока (ни ведут к усилению истребления дичи, но не следует увлекаться до отрицания их поэтической прелести для охотника».
Избегая делать подранков, С.А. стремился бить наверняка, то есть на не чрезмерном расстоянии, подходящим снарядом и, если по зверю, то по верному месту. Но описан им и такой случай еще гимназических лет. В начале августа он охотился в пойме Суры. Гильзы были заряжены дробью номер 9. Заряжая ружье, один патрон он уронил в воду, но сейчас же поднял и вставил в ствол, думая выпустить по бекасу. Но птиц больше не попадалось и Сергей вышел на бугор, назначенный для встречи с друзьями. Попытался разрядить централку, как должно на привале с товарищами, но сырая гильза разбухла и не вылезла. Тут Сергей увидел чирка, летевшго высоко, метрах в 180 от холма, где сидел. «Дай-ка пугну его хорошенько»,- подумал охотник и, шутки ради, вскинул ружье, прицелился далеко вперед и выше птицы и выстрелил. Вследующее мгновение чирок кубарем падал на землю. Стрелок остолбнел от удивления. Чирок свалился вдвух с половиною сотнях шагов от него. «Случай, конечно, удивительный, потому что крайне редкий (хотя и не единичный), - писал об этом Буурлин, - но объясняется он очень просто. Всякий... кому приходилось... сделать хоть несколько сот выстрелов в большие мишени, наверное замечал, что время от времени часть дроби заряда (иногда 3-4, а иногда и до нескольких десятков) как бы склеивается или до некоторой степени сплавляются между собой. Понятно, что такя импровизированная картечина... способна наносить сильные поражения на огромных дистанциях... Итак, вот простая причина того, что даже плохое по бою ружье может случайно, изредка убивать на чудовищные для дроби дистанции.» («Псовая и ружейна5охота»,1900, 36).
В годы жизни в Петербурге Бутурлин принимал участие в охотах на медведя. Но из зверовых любимой была охота на лося, причем не облавная, а с подъезда или на лыжах. В февральском номере 1895 г. «Природы и Охоты» Бутурлин высмеял «советы старого охотника относительно стрельбы по зверю», печатавшиеся ранее в том же журнале. Этот охотник г.Львов советовал целить в середину туши и стрелять ружьями 10-го калибра. Попутно С.А. рассказал несколько случаев из своей практики. Вот один из них.
В начале января 1892 г. он шел с двумя лесниками на лыжах по прорубке огромного бора, густо заросшей березняком и осинником. Идя впереди, он вышел в небольшой просвет от летней тропки и заметил на ней силуэт лося метрах в 150. Березняк и две огромные ели так закрывали его, что видна была лишь неширокая полоса средней части его туловища. «Мне было бы очень неприятно упустить этого быка, - пишет Бутурлин, - так как в 1891 г. я не охотился на зверя совсем и в этом, 92 году, приехал поохотиться лишь на несколько дней. Однако я прицелился очень высоко, сознательно рискуя дать чистый промах, или же перебить хребет. Мой расчет оправдался, и зверь упал, как пораженый громом, к великому восторгу моих спутников, не привыкших и удивлявшихся такому медленному прицелу с моей стороны. Я, конечно, тоже был рад, но, разумеется, предпочел бы промахнуться, чем рисковать подвергать животное мучительной смерти в недоступных зарослях...Что касается раны «в середину», то есть по желудку, то... именно при такой ране зверь иногда не достается охотнику, хотя, вероятно, погибает... Наносить ее заведомо, как говорят криминалисты, - поступок, по-моему, не охотничий.» По поводу советов г.Львова Бутурлин иронизирует: «В самом деле, труднее промахнуться, когда целишь в середину туши, чем когда целишь ближе к одному концу. Десятым же калибром приходится довольствоваться, ибо большие, очевидно, относятся к области артиллерии, пуля же меньшего калибра недостаточно смертоносна, когда попадает «в середину»... В заключение прибавлю, что стреляя лося в неподходящие места, как желудок, охотник рискует лишь шкурою этого лося; если же у него на мушке не лось, а медведь, то он рискует на придачу и своей собственной шкурой.»

Сергей Александрович Бутурлин, вероятно 20-е годы

Не раз при охоте на зверя возникали ситуации, опасные для Бутурлина и даже смертельные. Выручали мужество и самообладание. «Спокойствия и присутствия духа Сергей Александрович не терял ни при каких обстоятельствах», - писал проф. Г.П.Дементьев. Подобные же свидетельства оставили спутники охот и экспедиций (проф. Б.М.Житков, проф. И.Б.Волчанецкий). Об этих необходимых качествах, а также о себе как стрелке писал С.А. в приложении к «Псовой и ружейной охоте», 1988, кн.1, отвечая на одну из статей охотника Иозофовича: «Совершенно напрасно г.Иозофович превозносит мое искусство; право, не из ложной скромности я настаиваю на этом ( да и какой же смысл был бы мне скрывать свои таланты, если бы таковые были?), но потому, что очень хорошо знаю, что почти каждый охотник, поупражнявшись достаточно в пулевой стрельбе, может стрелять так же, как и я, а очень многие из них, особенно одаренные зрением и другими свойствами, далеко оставили бы меня за собой (таких я немало встречал)... Г.Иозофович иронически спрашивает меня, должен ли охотник сохранять спокойствие даже в тот момент, когда медведь берет его за шиворот. Конечно, должен, если не хочет, чтобы медведь его скушал. Меня и моих товарищей медведи держали за шиворот, но мне случалось видать людей в смертельной опасности и самому не раз случалось очень близко и иногда продолжительно смотреть в глаза смерти. И смею уверить г. Иозофовича, что нет такого положения, когда невозможно было бы сохранить полное самообладание и ясность мысли и чувства, если только человек привык владеть собой и не последний трус; я не про себя говорю, так как о себе трудно судить, но я видел, что слабые физически и крайне нервные люди выходили целы, благодаря самообладанию, из таких положений, когда иные сильные и в общежитии спокойные, вовсе не нервные, гибли, не сумев победить своего ужаса и защитить свою жизнь.

С. А. Бутурлин за своим письменным столом. Фото Р. Е. Колье. Опубликовано во Франции в 1983г.

Итак, выдержка, умение «держать нервы в руках» особенно необходимы для зверового охотника, и постоянным напряжением воли, всегдашним нравственным «самоподтягиванием» почти всякий, даже мало от природы одаренный, может в этом отношении достигнуть довольно многого...».
В те годы действовал закон об охоте 1892 года, по которому стрельба лосей-коров была запрещена. Составители закона ввели требование, желая сохранить лосей от истребления, полагая, - как считал и охотничий актив вообще, - что лось, подобно многим другим оленям, животное полигамное. Бутурлин понял ошибочность этого. «Еще в 1896 г.... он выступил с необычным предложением, которое теперь всем понятно: нельзя стрелять лишь быков лосей ввиду моногамнос- ги этого животного, надо бить и быков, и коров», (проф. В.Гептнер,1974). Попутно отмечу, что Бутурлин выступил и против такой же ошибки в отношении бекаса, которого (подобно дупелю и вальдшнепу) считали, вопреки мнению С.Т.Аксакова, многоженом М.Н.Богданов, М.А.Мензбир и многие другие орнитологи в конце прошлого - начале этого веков. Что касается лосей, то их было убито лично С.А. более 50, причем он всех вскрывал и потрошил сам, изучая как содержимое желудков, так и действие пуль. В 1934 г. Бутурлин выпустил монографию «Лоси». В ней он, в частности, рассказал, каким способом убитых им в одиночку лосей он один же укладывал на розвальни или дровни, на что всегда требовалось несколько человек.

С.А. Бутурлин. Карагинская бухта. Северо-восток Камчатки. Июль 1925г.

В 1891 г. кусочек пистона навсегда повредил хрусталик правого глаза С.А. С этого времени он не видел этим глазом мушку обычных размеров, а очертания предметов казались размытыми. Тогда Бутурлин выучился стрелять с левого плеча и с правого плеча левым глазом. Опыт убедил его в том, что при стрельбе дробью мушка совершенно не нужна. Что касается стрельбы пулей, то и в этом случае он считал лишним прицельные приспособления, «...поскольку речь идет об обычных охотничьих дистанциях, а не о тонкой стрельбе на версту и более.» На экспертных стрельбах, испытаниях, при пристрелках через руки С.А. прошли многие сотни самых разных ружей. Он был хорошим стрелком, но не считал себя первоклассным. С успехом участвовал в официальных соревнованиях. У меня и в УКМ хранятся серебряные стопки с монограммой из букв С.А.Б и надписью: «III приз Рижского Императорского Общ. правильной охоты. 25.111.1902 « Это приз за участие в садочной стрельбе во время первой охотничьей выставки, организованной в Риге местным отделом Императорским обществом правильной охоты. Бутурлин приехал на выставку из Мариенбурга (Лифляндия), не зная о предложенной садке и не захватив своего ружья. Пришлось тут же занять чужое. Участвовало в садке около 50 человек, в том числе были и очень хорошие стрелки. Запомнилось отцу то курьезное обстоятельство, что участвовал в соревновании молодой
студент, выпивший перед стрельбой в несколько минут, почти не закусывая, около 20 рюмок водки. Он был в состоянии явного опьянения, на ногах держался, но не твердо, колени подгибались. Разговор его и общий вид были соответствующими. Стреляли долго и много. Этот студент стрелял блестяще, что по отзывам знающих его случилось впервые, и заслуженно получил I приз.
Я не буду писать об отце как об оружиеведе, о его работах по исследованию, совершенствованию и, в советское время, участию в налаживании производства охотничьего оружия и снабжении им промыслового Севера. Эта тема особая и объемная. Частично она затронута в ж. (0хота и охотничье хозяйство), 1985, 11. Отмечу лишь создание по его проекту Ф.О.Мацкой в 1900 г. первого в мире малокалиберного парадокса (24-й калибр) с начальной скоростью пули 500 м/сек (хранится в Удмуртском республиканском краеведческом музее в г.Ижевске) и выпуск в 1902 г. книги «Охотничье пульное оружие», а в 1912-1913 гг. - двухтомника «Стрельба пулей». Первая книга, по отзыву А.П.Ивашенцова, не имела равной в Европе. Вторая, по мнению теперешних специалистов, является классическим капитальным трудом, интересным и сейчас.
С 1897 по 1918 г. С.А. работает мировым судьей в Эстляндии и Лифляндии (территории нынешних Эстонии и Латвии). Проф. Г.П.Дементьев отмечает, что «С.А.Бутурлин, не занимая никакого официального положения в академических кругах, да и не стремясь к этому, уже в начале текущего века, будучи сравнительно молодым человеком - в возрасте около 30 лет, занял выдающееся место среди наших естествоиспытателей.» Он был членом и почетным членом русских и многих иностранных научных обществ. Многие сотни его статьей естественно-научных и охотоведческих печатались более, чем в 50 органах у нас и за границей (Англия, США, Франция, Германия, Австралия, Индия и др.). Заботясь о возможно более широкой популяризации знания, он был инициатором таких отделов в охотничьей прессе, как «Зоологические мелочи» и «Интересные находки». С этой же целью свои работы об охотничье-промысловых животных обычно печатал не только в научных, но и в охотничьих изданиях. Как до революции, так и в советское время регулярно давал обзоры выходящей отечественной и иностранной литературы, интересной для охотников. В 1901 г. Бутурлин выпустил «Синоптические таблицы охотничьих птиц Российской империи» - первый определитель, составленный так, что каждый грамотный охотник мог по нему определить всех так называемых охотничьих птиц всей страны. По поручению русских научных обществ С.А. с 1900 по 1920 г. совершил пять комплексных экспедиций, главным образом на Крайний Север. Вот когда понадобились все качества охоника, привычка к кочевой жизни, выносливость, искусство стрельбы. Вспоминая лето 1902 г., проведенное на низменных тундрах о. Колгуева и, частью, на скалах Новой Земли, Бутурлин пишет: «Тройника у меня не было, а были дробовики и винтовки. И носить на себе два ружья, даже просто с охотничьими целями, было сущее наказание, не говоря уже о том, что моя работа требовала обычно таскать еще и фотографический аппарат, и буссоль Шмалькольдера для съемки, и шагомер, и сачек для ловли насекомых и мн. др.» (Маршрутная съемка внутренних частей о. Колгуева, пересеченного Бутурлиным по нескольким направлениям, более 50 лет служила основой соответствующей части 10-верстной карты). Опыт привел С.А. к убеждению, что в подобных ситуациях незаменимым оружием является тройник. «И когда я потом, в 1905 г., шлялся по хребтам и тундрам Колымского края и Чукотской земли с тройником, то я, можно сказать, увидел свет, - продолжает он воспоминания. - И когда я - очень редко и только первое время этой экспедиции иногда оставлял тройник в палатке и брал дробовую магазинку Винчестера, чтобы использовать ее, действительно, чудный бой..., то я в конце концов всегда жалел об измене тройнику, потому что всегда что-нибудь очень интересное упускалось из- за отсутствия дальнего пульного выстрела... Не даром каждый раз, когда я попадал с тройником в глухие промысловые углы Сибири (не только северной), мой тройник, после первых моментов недоумения и сомнений, всегда вызывал самый горячий интерес и зависть именно у промысловиков, хорошо знающих, что им нужно. И интерес не только платонический, но сопровождаемый попытками немедленно купить это ружье (обычно за шкурки), чего бы оно не стоило.» («Охота», 1923, 3).
На обороте этого снимка надпись, сделанная рукой С. А. Бутурлина:  «Мой последний медведь, январь 1923г., у ст. Нелидово, охота с В. В. Шмидтом» С. А. Бутурлин стоит со своим знаменитым «парадоксом» работы Ф. О. Мацки. Пишущие об охотоведческой деятельности Бутурлина неизменно отмечают его огромную роль в становлении охотничьего законодательства (проф.Г.Дементьев, 1948; проф. Слобачев, 1972; проф. В.Гептнер, 1974). В начале текущего века в многочисленных письменных и устных выступлениях он подверг резкой критике существовавший закон об охоте 1892 г. и, в особенности, проект готовящегося нового, во многом реакционного закона, который под влиянием критики Бутурлина и его многочисленных единомышленников так до революции и не был принят. Г.П.Дементьев писал: «Большое значение для критики этого проекта и закона 1892 года имели блестящие доклады С.А. Бутурлина на состоявшемся в ноябре 1909 года в Москве Втором Всероссийском Съезде охотников. В этих докладах Сергей Александрович выдвинул идею районирования в зависимости от ге-ографического положения охотничье-промысловых угодий, охраны редких животных, научные принципы оценки пользы и вреда отдельных видов животных. Тогда же он выступил с предложениями ограничения и по возможности запрета весенней охоты... Уже в 1921 г. Центрохота народного комиссариата земледелия и Центральный Комитет Всероссийского союза охотников поручил Сергею Александровичу составление проекта правил охоты, который и получил силу закона в августе 1922 г. В 1926 г. Сергею Александровичу вновь пришлось вернуться к этому вопросу в связи с изменившимися запросами жизни. Он играл центральную роль в подготовке положения об охотничьем хозйстве РСФСР, утвержденного в феврале 1930 г. За год до смерти, по поручению официальных учреждений, Бутурлин закончил большую работу по дальнейшему улучшению дела охотничьего хозяйства.» (Сб. Охрана природы, 1928, 4).
Сейчас очень распространена фотоохота. Можно напомнить, что первое руководство на русском языке по этому делу было выпущено Бутурлиным совместно с Ивашенцовым в 1913 г. - «Охота с фотокамерой, фотографирование живой природы.»
После революции много сил отдал Бутурлин созданию и укреплению охотничьих союзов, входил в их руководящие органы. Работая все время существования Комитета содействия народностям северных окраин при Президиуме ВЦИК (1924-1935 гг.) в составе его руководства, энергично трудился, налаживая жизнь малых народов Севера и Дальнего Востока, живущих охотничьим промыслом, рыболовством, оленеводством. С этой целью он в середине 20-х годов совершил поездки в Хабаровск, на Камчатку и Чукотку.
Значительным событием охотничьей жизни явился выход в 1925 г. «Настольной книжки охотника», переизданной в 1930 г. и 1932 г., которую считали охотничьей энциклопедией. Охотники отмечали, что в глухих населенных пунктах, где других книг видно не было, эта встречалась.
Уделял С.А. внимание и предпринимательской работе: участвовал в организации в 1912 г. курсов охотоведения при Московском сельскохозяйственном институте (впоследствии С.А. академии им.Тимирязева), где читал лекции по технике охотничьего оружия до 1928 г.; преподавал на курсах охотоведения Всекохотсоюза и пр.
До болезни, о которой я писал, он продолжал охотиться, хотя с начала 1910-х годов был более коллектором-наблюдателем, чем стрелком-охотником. Владимир Георигиевич Гептнер вспоминал: «Каким стрелком был Сергей Александрович, я могу засвидетельствовать как очевидец. Я помню его охоту с Н.В.Крыленко на медведя. Загонщики подняли зверя, он шел на махах вдоль линии стрелков, которые промахивались один за другим. Сергей Александрович положил его на месте одним выстрелом за ухо.» («Охота и охотничье хозяйство», 1974, 3). В архиве отца сохранилась помещаемая здесь фотография с его надписью: «Мой последний медведь, январь 1923 г. уст. Нелидово, охота с В.В.Шмидтом». С.А. стоит перед деревцем и держит парадокс своей системы. В этой облавной охоте по просьбе местных смоленских крестьян, страдавших от этого медведя, участвовали трое членов ЦК Всероссийского производственного союза охотников и нарком труда В.В.Шмидт. Медведь шел осторожно. Шагах в 25 вышел он на узенькую прогалину перед стоявшим влево от Шмидта Бутурлиным, где и был положен пулей за ухо, как и в случае, рассказанном профессором Гептнером.
В 1936 г. по ходатайству нескольких профессоров МГУ Бутурлину была без соискания присвоена ученая степень доктора биологических наук. А ведь он, как и его друг и учитель по исследованию охотничьего оружия А.П.Ивашенцов, получил в ВУЗе юридическое образование. Но, как писал С.А. в некрологе, посвященном А.П.Ивашенцову, «-..надо помнить, однако, что самое лучшее об-разование - это то, которое человек сам дает себе своей жизнью и трудами. «Эти слова, как нельзя лучше, характеризуют и жизненный путь самого С.А. Ученым с мировым именем его сделала охота, любовь к природе, «...простой, страстный охотник, - писал он, - ...я по себе знаю, как разные сухие мелочи, из года в год заносимые в охотничий дневник... при лучшем знакомстве с природой и по мере своего накопления ... складываются в яркую картину... Точно и аккуратно веденные охотничьи записки могут быть драгоценным материалом для науки.»
В 1902 г. в «Охотничьей газете» номер 2 С.А. писал: «Если автор пишет давно, то, конечно, его предшествующие статьи создают ему известную репутацию, но далеко не одни статьи, и, пожалуй, не главным образом статьи, а личное участие советом, помощью и т.п. в вопросах его специальности: не надо забывать, что дело, практика убедительнее статей и соображений.» Многие и многие сотни ответов на вопросы, советов охотникам в печати и громадное количество (до 100 в месяц) личных писем были такой помощью со стороны Сергея Александровича. Каждый, кто возмется за просмотр охотничьей периодики того времени - труд приятный и полезный для охотника - убедится в этом.
В 1901 г. по просьбе редакции «Псовой и ружейной охоты» Бутурлин принял на себя бескорыстную обязанность: бывая в столице, выбирать в оружейном магазине Роггена ружья для подписчиков по их просьбе (до этого такую добровольную нагрузку нес Ивашенцов). Это привлекало к журналу подписчиков, так как давало гарантию качества приобретаемых ружей. Это же было выгодно фирме Роггена, хотя продавала она ружья, при выборе их Бутурлиным, на 10 процентов дешевле. Последнее объяснялось заметным увеличением торгового оборота. Такую же услугу в 20-х годах С.А. оказывал подписчикам журнала «Охотник». Отвечая через журнал незнакомому охотнику, Бутурлин писал в октябре 1928 г., что охотно обойдет с ним оружейные магазины, чтобы помочь выбору ружья. А в это время развивающаяся болезнь (туберкулез позвоночника и некоторых других органов) уже заметно давала о себе знать. Много слов сердечной благодарности было высказано Бутурлину в журналах и письмах счастливыми обладателями выбранных им ружей. Благодарили и за присылку нужных капсулей, за чертеж и описание тира войск гвардии и т.д. Но приобретение на долгие годы желанного ружья особенно трогало души охотников. С.А. старался не упускать возможности оказать практическую помощь охотникам самых далеких окраин. Так, отправляясь в 1902 г. во главе небольшой экспедиции на о. Колгуев, он добился разрешения военного министра взять по дешевой казенной цене берданки и патроны к ним для раздачи населению за услуги, оказываемые экспедиции. Понятно, что это значило для промышленников-крестьян и ненцев вблизи Ледовитого океана, пользовавшихся в то время кремневками или плативших по полсотни рублей норвежцам за их винтовки.
Принося охотникам извинения в 1929 г. зато, что уже не может помогать им как раньше, С.А. в номере 2 «Охотника» писал: «С самого начала литературной моей работы я считал одной из самых приятных ее сторон, дающих наибольшее нравственное удовлетворение, - возможность помогать советом товарищам по охоте, разбросанным по разным глухим углам нашей страны. Эта живая почтовая связь попутно очень помогала и мне самому в моих научных работах по изучению нашей фауны. Пока я мог работать от 15 до 18 часов в сутки, не пропуская ни праздников, ни вакантов и т.п., как я работал с 15 до 55-летнего возраста, все шло благополучно. Но за последние годы здоровье мое заметно пошатнулось...»
Существовала не только почтовая и журнальная связь, но и в подлинном смысле живая. Я помню, что в нашей квартире в 3-м доме ЦИК останавливались приезжавшие в Москву незнакомые охотники. Почти ежедневно заходили знакомые, ночевали у нас и приезжие.
Охотничьи истории, рассказываемые отцом, я слушал с упоением. Замечательно, что они никогда не повторялись, так велико было количество интересных и поучительных случаев. Я любил приходы Франца Францевича Шиллингера, еще больше - Николая Анатольевича Зворыкина, довольно часто бывавшего в Москве. Старинные друзья Зворыкин и Бутурлин нежно любили друг друга, обращения их были только «Сереженька» и «Николушка». Помню, отец сетовал, что Николушку, несмотря на его знания и исключительный писательский талант, очень трудно заставлять браться за перо, на него надо в этом отношении постоянно «давить». Часто бывали
В.Н.Каверзнев, В.Н.Сатинский, К.С.Хускивадзе, инженер ТОЗа Б.А.Страшной, Ю.И.Миленушкин и многие другие, чьи фамилии знакомы читателям охотничьей литературы. Микробиолог и охотничий писатель Юрий Иванович Миленушкин особенно сблизился с С.А. в самые последние годы его жизни. Он и Георгий Петрович Дементьев после смерти отца разбирали его бумаги и библиотеку. Юрий Иванович же брал меня с собой на первые мои охоты. Но больше всего радовал меня приход замечательного человека, интереснейшего рассказчика, охотника и путешественника, романтика и мастера на все руки, участника Сурской экспедиции отца 1919-1920 гг. Романа Евгеньевича Кольса. Он много помогал уже больному Бутурлину. И почти членом нашей семьи был молодой в 30-е годы человек - B. В.Кристи, которого все мы звали Володей. Он начинал писать охотничьи рассказы и редкий день не был у нас. Он тоже помогал Бутурлину, выполняя некоторые поручения.
Сейчас не осталось людей, лично знавших Сергея Александровича. Но память о нем живет. Я очень благодарен главному редактору журнала «Охота и охотничье хозяйство» Олегу Кирилловичу Гусеву, подготовившему и возглавившему большое научное заседание в 1972 г. при участии Зоологического музея МГУ и Московского общества испытателей природы, посвященное 100-летию со дня рождения C. А. Не забывают отца и на его родине. Очень много сделал для увековечения там памяти о С. А. заслуженный работник культуры России Марк Харитонович Валкин. В селе Лава есть комната памяти Бутурлина. В Ульяновске одна из улиц носит имя Бутурлиных в честь Сергея Александровича и его отца. В музее гимназии, где учился Бутурлин, ему отведены два стенда. В 1993 г. начало работу «Симбирское общество испытателей природы им. С.А.Бутурлина». В Ульяновском краеведческом музее знакомят с деятельностью Сергея Александровича, ведется изучение его архива. В этом архиве хранится рассказ «Охота за счастьем», подаренный отцу автором с надписью, афористически сжато выражающей отношение к Бутурлину его современников - читающих охотников: «Охотничьему полубогу С.А. Бутурлину смиренный охотник М.Пришвин 22/1 - 27. г.Сергиев».

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Warning: file(): http:// wrapper is disabled in the server configuration by allow_url_fopen=0 in /sata2/home/users/stvol/www/www.stvol.in.ua/templates/touch_of_soul/index.php on line 684 Warning: file(http://www.escmba.com/links11/20171120.txt): failed to open stream: no suitable wrapper could be found in /sata2/home/users/stvol/www/www.stvol.in.ua/templates/touch_of_soul/index.php on line 684